Д.И. Дедов - судья ЕСПЧ от России

Д.И. Дедов, профессор кафе­дры предпринимательского права и судья ВАС РФ, был избран судьей ЕСПЧ в октябре 2012 года.

дедов

Доктор юридических наук, профессор кафедры предпринимательского права, судья
ВАС РФ, обладатель высшего квалифика­ционного класса Дмитрий Иванович Дедов является автором около 80 опубликованных работ, в том числе трех монографий. В 1991 году он с отличием окончил юридический факультет МГУ, в 1994 году защитил кандидатскую диссертацию, а в 2005 – докторскую.

Дмитрий Иванович, вы окон­чили юридический факультет по специальности «трудовое право», а впоследствии за­щитили докторскую уже по праву предпринимательской деятельности. Чем обуслов­лена смена отрасли?
Действительно, я снача­ла специализировался по кафедре трудового права, и профессор Алексей Да­нилович Зайкин был моим научным руководителем по кандидатской диссертации по проблеме забастовок и коллективных трудовых споров. На защите профес­сор Анатолий Григорьевич Быков заинтересовался моей работой, а скорее – моим подходом к пробле­ме. Анатолий Григорьевич тогда совсем недавно ор­ганизовал кафедру пред­принимательского права. Он пригласил меня остать­ся работать на кафедре и развивать направление по проблемам использования предпринимателями такого экономического ресурса, как рабочая сила. Это было лестное предложение, которое делают не каждому, тем более, что на кафедре трудового права, как мне казалось, у меня не было перспектив.
Потом предпринимательское право оказалась са­мой быстро развивающейся отраслью права, и я стал специалистом в области теоретических проблем кор­поративного, конкурентного права, процедур банкрот­ства, приватизации, административных ограничений экономической свободы. Так, постепенно я прибли­жался к общим принципам права через призму эко­номических отношений и экономики в целом. Это пригодилось и в практике: я консультировал биржи, банки, иностранных инвесторов, телекоммуникаци­онные компании и другие виды бизнеса. Я немного стал понимать экономику фирмы, реализуя свои тео­ретические концепции на практике. Чтобы состояться как ученый, я ставил практические эксперименты. В основном удачно, а из неудач делал выводы и работал над ошибками.
 
Скажите, что повлияло на выбор факультета? Это бы­ло желание с детства или осознанный выбор непо­средственно перед посту­плением?
Всегда проявлял ин­терес к природе, так делал мой папа, но это всегда был особый взгляд: наблюдать за поведением животных, их мотивацией, которая часто напоминает челове­ческую. С одной стороны, это показывает, что мы не сильно отличаемся от наших меньших братьев, а с другой, – позволяет по­смотреть на самих себя со стороны, ну и, конечно, развивает наблюдатель­ность. Поэтому у меня бы­ло желание стать врачом. Кажется нелогичным, но все биотехнологии, вклю­чая генетику, интересны в практическом плане, и сейчас в основном реализу­ются в медицине.
Мне также очень нравилось спорить, дискутиро­вать по разным вопросам (я был тогда молод и полон энергии – сейчас это желание поубавилось). Реали­зацию своих склонностей я видел в работе адвоката. Поэтому я готовился одновременно в медицинский и на юридический.
Тогда на юрфак экзамены проводились раньше, чем в Первый мед, поэтому решил так: если не попаду на юридический, пойду в медицинский. Но экзамены на юрфак я сдал успешно, и о медицине пришлось за­быть. Однако страсть к биологии меня не оставляет, и во многом этой страсти я обязан своей последней книге «Парадигма развития», которая скоро должна появиться на сайте нашей кафедры предпринима­тельского права.

Расскажите, пожалуйста, про учебу на факультете. Сильно она отличалась от сегодняшней?
Тогда мы много времени уделяли марксизму-лени­низму и истории КПСС. Этот диалектический мате­риализм не прошел даром и помогал систематизиро­вать знания. Когда на последнем курсе пришло время сдавать правовую кибернетику, многие сокурсники писали шпоры, потому что это была непонятная дис­циплина. А для меня было там все элементарно. Я так это объяснял: в правовой кибернетике заключено все, что мы изучали пять лет. В каждой отрасли права все повторяется – система, метод, объект, принципы. На­до только это все понять и систематизировать, что очень просто.
Была еще одна особенность: меня и моих сокурсни­ков после первого курса забрали в армию (дети детей войны). Армия дала колоссальный негативный жизнен­ный опыт: было ощущение потери свободы, здоровья и темпа в развитии на целых два года. И это не было обусловлено реальной общественной необходимостью. После такого издевательства над личностью со стороны государства я родился как юрист. Смог извлечь пользу из этого безобразия.

А были ли преподаватели, которых хочется вспомнить?
Все преподаватели были прекрасные. Это был насто­ящий университетский дух творческой интеллигенции, этакого джентльменства (беременные студентки всегда получали зачеты и четверки автоматом), свободной мысли. Я любил всех моих профессоров, и они отвечали мне взаимностью. Когда в вас есть что-то оригинальное, вас запомнит любой преподаватель. Так что экзамены меня не напрягали, но я не был круглым отличником. Особое влияние на формирование моей личности ока­зали профессора Август Алексеевич Мишин, Олег Эрне­стович Лейст и, тогда еще молодой, Сергей Анатолье­вич Пашин. В них было заметно благородство, высокая аналитика, независимость суждений, гуманизм. В моем характере есть что-то от каждого из них.
 
Пользуясь случаем, поздравляю вас с избранием на пост нового судьи Европейского суда по правам человека. Мы гордимся, что вы преподаете на нашем факультете. Скажите, вы все запланировали или избрание стало не­ожиданностью?
Возможно, я шел к этому всю свою жизнь. В моло­дости увлекался философией, через свободу предпри­нимательства пришел к изучению принципа сораз­мерности, который является основным инструментом ЕСПЧ при рассмотрении жалоб, и защитил докторскую по соразмерности. Но участвовать в конкурсе мне под­сказали друзья и коллеги по судебной работе, и я решил попробовать. Волновался за результат, но при этом радовался тому, как много полезного я узнал, изучая резолюции ПАСЕ и правовые позиции ЕСПЧ. Поэтому считал, что независимо от результата мне это пойдет на пользу и расширит мои профессиональные знания.
 
Есть ли специфика у российских жалоб, которые рассма­триваются в Европейском суде?
Наибольшее количество жалоб в ЕСПЧ поступает из России – около 26 процентов. Это первая осо­бенность. Вторая – в том, что в основном жалобы возникают из-за проблем с нашей пенитенциарной системой и правоохранительными органами (пере­населенность СИЗО, издевательства в отделениях милиции). Такое впечатление, что там 1937 год все еще продолжается.
 
Есть ли у ЕСПЧ перспектива оказать серьезное влияние на российское законодательство?
Европейский суд уже эффективно влияет. Это видно на примере реформы гражданского процесса и обя­зательности исполнения решения судов. После дела «Бурдов против Российской Федерации» внесена спе­циальная глава в Бюджетный кодекс, и принят закон о компенсации за нарушение права на судопроизвод­ство и на исполнение судебного акта в разумный срок. Однако это не решает главной проблемы, которая у нас есть: отсутствие уважения достоинства человека. От­сюда излишний патернализм государства, неприятие верховенства права и прецедента.
 
Какие возможности откроются теперь для нового судьи Европейского суда?
Можно пытаться решить проблемы, о которых я ска­зал, но одному мне не справиться без выпускников юрфака МГУ. Вам жить в том обществе, которое вы можете сами построить. И сейчас, мне кажется, насту­пает новая фаза развития России, а именно – развитие гражданского общества.
Интервью брала АНАСТАСИЯ БУМАЖКИНА (409 группа)
 
По материалам журнала "ПРИМ", выпуск 7.
http://www.predprim.ru/stud-lajf/zhurnaly/65-prim/356-prim2